Фотопроект "Сила Мечты"/Каталог

IMG_6449

Никита Борисоглебский

Лауреат международных конкурсов, солист Московской государственной академической филармонии

Оля Мещерякова

10 лет, несовершенный остеогенез

Учится в общеобразовательной школе и в музыкальной школе по классу скрипки.

 

«Сила обретается через внутреннюю борьбу. Постоянно боритесь и любите дело, за которое боритесь» — Никита Борисоглебский.

Было ли у вас когданибудь ощущение сбывшейся мечты?

Я думаю, когда сбывается мечта – это означает, что ты уже достиг пика, дальше развиваться некуда. А в музыке такое практически невозможно. Но бывает, после удачного выступления на концерте или конкурсе, или даже во время занятий, когда что-то удачно делаешь, становишься очень вдохновленным, появляется ощущение эйфории. Такое происходит достаточно часто. Но если говорить о чем-то более приземленном, то безусловно да — ощущение сбывшейся мечты было, например, когда я сел за руль своего первого автомобиля! Я долго мечтал о том, чтобы научиться водить и грезил этим даже во снах!

В процессе вашего профессионально становления наверняка вам встречались люди, которые помогали, подсказывали в трудную минуту, советовали чтото. Какие уроки и советы вам особенно запомнились?

Самые близкие люди, которые помогали и продолжают помогать — это родители. Очень ценно иметь поддержку родителей, которые болеют за тебя, за твое дело. И могут помочь в сложной ситуации. Конечно же и учителя. Наверное, от каждого учителя, с которым проводишь какое-то время, берешь что-то ценное. Мне повезло с наставниками с самых ранних лет, когда я начал заниматься в Волгодонске. Учителя, с которыми я занимался, привили мне большую любовь к музыке. И проходя через всевозможные проблемы — технические, психологические, которые возникают в процессе обучения, я помнил их слова: «Несмотря ни на что, люби свое дело, и всегда им вдохновляйся». Я считаю, это очень ценное напутствие, потому что, если ты обучаешься только нотной грамоте, без большой идеи, без любви… в чем смысл? Если ребенку не прививают любовь к музыке с самого начала, это очень большое упущение.

У каждого из нас бывают какието трудности, руки опускаются, ничего не получается, ничего не хочетсяКак вы с этим справляетесь? Что вам помогает выйти из состояния такой апатии, уныния? 

Нам, музыкантам, в этом смысле повезло, у нас профессия, которая позволяет бороться с такими настроениями путем общения с музыкой. Когда я чувствую грусть или депрессию или, наоборот, радость, я всегда это ассоциирую с музыкой и нахожу какое-нибудь произведение, которое мне хочется в данный момент послушать или поиграть. У меня был такой романтический случай, когда, будучи студентом консерватории, я влюбился в одну девушку, которой, судя по всему, я не нравился… И я настолько был поглощен романтическим настроением и грустью, что переносил эти чувства на скрипичный концерт Бетховена. То есть я играл ноты концерта Бетховена, а вкладывал все эмоции, которые у меня были, и которые я не мог ей высказать, поскольку она совсем меня не замечала. Сублимировал эту энергию в музыку. И мне это очень помогало в эмоциональном плане, становилось гораздо легче на душе. Я считаю, что это очень ценное свойство музыки.

А где вы черпаете вдохновение, как настраиваетесь на концерт? Может быть, есть какоето место, куда вы приходите и чувствуете, что вы справитесь и все пройдет хорошо?

Нет, определенного места нет, но я, например, очень люблю перед концертом или в день концерта совершать небольшие прогулки. Если концертный зал, например, находится не очень далеко, то я предпочитаю идти пешком и дышать воздухом, смотреть на природу, на людей. Вот это как-то меня балансирует, я прихожу в хорошее расположение духа и легче потом справляюсь со стрессом, если он есть, или просто настраиваю себя на нужную волну. А вообще, черпать вдохновение можно из разных источников: читать книги, картины изучать, общаться с людьми. Многие музыканты являются большими любителями и коллекционерами картин. Один из самых известных, наверное, примеров, это Святослав Рихтер, который сам тоже писал картины. Он говорил, что старается, когда играет, ассоциировать музыку с каким-то художественным произведением. Он пытался, играя, увидеть конкретную картину, думаю, его это вдохновляло. А у меня это больше идет через природу и общение — я люблю выйти погулять в парк или в лес. Но музыка сама по себе несет уже достаточно энергии, многие музыканты просто черпают энергию из того, что играют. Бывает, начинаешь и тут же заводишься этим самым произведением.

Был ли у вас какойнибудь казусный случай, когда вы выходите на концерт и вдруг забываете ноты, просто не помните, что дальше?

К сожалению, это достаточно распространенная проблема для музыкантов. Пробелы в памяти бывают, особенно если очень насыщенный график, очень большое напряжение. У меня особенных проблем с этим не было, но был казус с фугой Баха.

Когда я был студентом, поступил запрос сыграть небольшой концерт на открытии выставки. Там соло скрипка, а у соло скрипки небольшой репертуар. Можно играть Паганини, что-то Баха, Изаи и еще несколько произведений. И вот, я выбрал фугу Баха, которую очень хорошо знал, был спокоен. Пришел на концерт и очень долго ждал. Нас позвали заранее и за время ожидания я, видимо, устал. И к моменту, когда стал играть фугу, чувствовал сильную усталость и в голове, и в руках, и стал в одном и том же месте забывать текст и возвращаться в начало фуги, не останавливаясь. То есть музыка звучала непрерывно, но я-то понимал, что постоянно возвращался на начало. Я сыграл фугу один раз, сыграл второй, потом опять перескочил и начал играть в третий раз… Я уже чувствую, что публика после 25 минут слушания фуги Баха начинает шуршать и не понимать, как это я вообще такое длинное произведение смог выучить наизусть — они-то не осознают, что я просто повторяюсь… И я решил как-то сымпровизировать и прийти в тональность, в которой нужно закончить. Это должна была быть тональность ля-минор. Но как только я начал “сочинять”, совершенно потерял концентрацию и стал играть какие-то аккорды, какие-то звуки непонятные — в общем, ля-минорную фугу закончил в совсем другой тональности, в соль-мажоре. Это было одновременно стыдно и смешно для меня, но публике даже понравилось.

Музыканты очень берегут руки, а есть ли чтото, что бы вам очень хотелось сделать, но приходится отказываться из соображений безопасности?

У меня есть опасения, связанные с некоторыми видами спорта. Это касается футбола, например. Когда я был совсем маленьким, меня часто ставили в ворота, голкипером. Сейчас, конечно, я себе такого не могу позволить. Я бы с удовольствием попробовал горные лыжи, но немного опасаюсь падений, которые часто бывают. Многие музыканты занимаются всеми этими вещами, им это не мешает, но я избегаю. Сейчас единственный спорт, которым я занимаюсь — это плавание, и периодически хожу в бадминтонный спортивный зал, который у нас в консерватории существует. Я бы хотел больше заниматься спортом, но просто нет времени.

Есть ли какоето произведение, которое вам нравится, но на данный момент вы понимаете, что еще не доросли до него? Технически или както эмоционально.

Да, есть такие произведения. Одно произведение я, тем не менее, сыграл — это концерт Бетховена. Несмотря на всю мою любовь к этому концерту, я понимаю, что до него нужно именно дорасти. Не в техническом плане, а приобрести мудрость что-ли. Нужно многое пережить, накопить опыт — сценический, артистический, жизненный, чтобы это произведение зазвучало. Можно сыграть просто ноты, но это будут ноты без осмысления. Чтобы там появилась музыка, нужно достаточно повзрослеть.

И концерты Шостаковича, как ни странно. Я русский человек, а русский очень близко принимает, воспринимает музыку Шостаковича… У меня с ним сложные отношения, потому что я чувствую — в эмоциональном плане я пока еще не готов. Это очень глубокая и трагичная музыка, и я в какой-то момент понимаю, что просто не могу и не хочу погружаться в это настроение. Потому что он время, в котором жил, передавал в своей музыке. Я это очень сильно чувствую, поэтому пока его концерты не играл. И пока не хочу их играть, хотя они гениальные, это я понимаю.

У каждого есть какието таланты, способности, а в чемто мы ограничены. В чем ваши возможности в чем ограничены и как вы с этим справляетесь?

Естественно, у каждого есть свои лимиты. И я стараюсь действовать по своим возможностям. Например, моя память, несмотря на то, что я достаточно хорошо запоминаю музыкальные произведения, совершенно не “работает” с цифрами, с буквами, с именами… Хоть я и люблю читать, но тут же забываю книгу, как ее закончу. Понимаю, что память у меня слабая. Я из-за этого не могу делать некоторые вещи, которые хотел бы. Например, учить стихи. Я не могу стать спортсменом, несмотря на то, что хочу играть в футбол, в теннис. Когда я был маленьким, мы играли в большой теннис с папой. Помню, что мне это нравилось. Но сейчас понимаю, что если выйду на корт, буду совершенно несерьезным соперником. Я чувствую свои рамки и знаю, на что способен, на что неспособен, стараюсь находить возможности в этих рамках.

Что бы вы посоветовали тем ребятам, у которых возможности в чемто ограничены?

Композитор Александр Скрябин как-то переиграл правую руку и не мог ею играть. А он был концертирующим пианистом. И вместо того, чтобы сесть и печалиться об этом, он сочинил Прелюдию и ноктюрн, а позднее Вальс, в которых задействована только одна левая рука. Он создал произведения искусства, которые сейчас любят наряду со всеми остальными его произведениями. Вот какая тяга к постоянному созиданию и просто любовь к музыке, которая из-за физических ограничений не то что не угасает, но и ярче выражается. Когда мне становится плохо, я более продуктивно работаю. Когда пробиваешься через какие-то жизненные сложности, закаляешься духом. И в музыке это можно почувствовать очень сильно. То есть можно стать музыкантом духовно сильным и богатым, что очень ценно. Мне кажется, что вот эта сила — она как раз обретается через внутреннюю борьбу. И я хочу посоветовать постоянно бороться и любить дело, за которое борешься.

 

За кадром

При поддержке

РОО помощи больным с несовершенным остеогенезом «Хрупкие дети».