Фотопроект "Сила Мечты"/Каталог

IMG_7458

Михаил Татарников

Музыкальный руководитель и главный дирижер Михайловского театра, художественный руководитель Камерного оркестра

Алексей Герасимчук

24 года, аутизм.

Музыкант, поэт, учился в Музыкальном училище имени Мусоргского

При поддержке

Фонд содействия решению проблем аутизма в России «Выход».

«Дирижёр учится у всех и на протяжении всей жизни» — Михаил Татарников

У вас есть мечта, которая уже исполнилась?

В училище я мечтал, что когда-нибудь буду зарабатывать столько денег, чтобы мне каждый день хватало на пачку сигарет Chesterfield, два раза поесть в пирожковой и на газету «Спорт-экспресс». Вот это была мечта. Но она исполнилась в тот момент, когда я уже об этом и не мечтал.

А сейчас… Естественно, хочется подирижировать в Ковент Гарден или Метрополитан-опера, или Берлинской филармонии, но мне почему-то кажется, что это никуда от меня не уйдет. Но это желание — я бы не сказал, что это мечта.

В процессе профессионального развития встречались ли вам люди, которые помогали, подсказывали, становились вашими учителями?

Масса таких людей, конечно. Вообще, умный человек, особенно дирижер, от каждого, даже оркестранта, что-то пытается взять. Это профессия, когда ты постоянно учишься.

Так что, мои учителя – это многие, начиная с Гергиева, Джанандреа Нозеда, Темирканова…

Дирижер – это профессия, в которой невозможно сказать, что тебя осенило – «а, вот так надо делать!» Все накапливается, а уже как ты сам это используешь… Что-то услышал, кто-то по-своему прочитал или о чем-то сказал. Может не тебе, а просто всему оркестру. Ты просто запомнил. Как ты запоминаешь это все — вот это самый большой урок.

С какими трудностями вам удалось справиться в процессе развития?

Я не устаю дирижировать. Это стоило большого напряжения в начале пути. Абсолютная свобода, чтобы руки не зажимались — это очень сложно, убивается масса времени. Когда я был скрипачом, мне это сильно мешало. Когда я начал дирижировать, первой целью было как раз — чтобы мне технически ничего не мешало.

Есть дирижеры — очень хорошие дирижеры, у которых часто просто болит спина — мы же проводим очень долгое время, как люди говорят, «размахивая руками». Если размахивать руками неправильно, то может где-нибудь замкнуть.

Если бы вы могли собрать оркестр мечты, кого бы вы обязательно пригласили?

Зависит от возможностей, от интереса и от места. Понимаете, если бы это была — я не хочу никого обидеть — Монголия — какие бы деньги мне ни давали бы — то есть, что называется, возможности интересные — все равно бы я туда Венскую филармонию не позвал.

Есть такой проект — World orchestra for peace, мировой оркестр за мир. По-русски звучит немножко криво, а на английском обыгрываются два слова со значением «мир». Его Шолти создал в свое время. В нем играют лучшие оркестранты мира, первые концертмейстеры. Они собираются раз в год, готовят программу, играют. Им руководил Гергиев Валерий Абисалович, и я изнутри знаю, что это такое. Вы знаете, есть оркестр класса А, лучший, а это был оркестр класса А плюс.

Я бы не стал ничего менять, я бы так тоже пригласил — лучших из разных оркестров.

А что бы вы сыграли?

Очень зависит от времени года, от места.

Какое произведение вы выбрали бы, чтобы передать зрителю ощущение триумфа жизни, радости, счастья?

Уже долгое время выбирают девятую симфонию Бетховена, о чем это говорит? Я могу, конечно, выпендриться, что-нибудь еще назвать, но ведь действительно же неспроста его все выбирают.

 

Скажете пару слов о ваших проектах в Михайловском театре и за его пределами?

Этот сезон у меня начинался в Вене с постановки «Чародейки», премьера была 14 сентября. Потом открытие сезона в Михайловском театре, «Евгений Онегин». После этого симфонический концерт в Копенгагене, в октябре у нас была постановка «Манон Леско». Потом, в ноябре — «Трубадур», потом… я уже не помню, честно. В канун нового года 9-я симфония в Японии, потом выступления с оркестром Иль-де-Франс в Париже. В марте в театре «Севильский цирюльник», концерт в петербургской филармонии и гастроли в Москве. 

Тяжелый у вас график.

Интересный.

Какой бы вы дали совет начинающему музыканту, который хочет в будущем стать дирижером?

Во-первых, надо овладеть сначала какой-нибудь профессией музыкантской, быть профессиональным музыкантом.

Во-вторых, дирижированию обязательно надо учиться. Можно наблюдать, какие-то приемы брать, у других дирижеров. Но при этом оставаться самим собой. Если ты человек, например — что греха таить, есть такие — резкий, можешь нагрубить, даже не со зла, значит, тебе так и надо идти, именно таким путем добьешься самых больших результатов. Если ты мягкий, не надо себя переделывать, излишнюю жесткость проявлять. Часто молодые дирижеры смотрят на кого-то и думают — вот, надо также. Каждый должен быть очень естественным.

Есть ли какие-то книги, спектакли, места, которые повлияли на ваше развитие и понимание профессии?

Петербург, конечно. Конечно!

Книга… Естественно, мы все читали Мусина. Недавно мне очень интересную книгу подарили — воспоминания жены Караяна. Мне не кажется, что она на меня повлияла, просто очень интересно, какие-то моменты для себя отмечаю.

А что на меня действительно сильно повлияло в свое время, так это два спектакля: «Богема» — запись Караяна, с Паваротти, Френи, Гяуровым… Берлинская филармония. И «Евгений Онегин» Темирканова в Мариинском театре — 1985, по-моему, год. Да, спектакли, конечно, очень сильные.

На самом деле, все влияет. Если ты неглупый восприимчивый человек, все твое окружение влияет. Все то, что делаешь.